Губы Ее Величества касаются его лба, и мир на несколько мгновений сужается до одной точки, легкой и обжигающей одновременно. Арамис не дышит, словно горло его перехватывает, как когда-то прежде — только теперь это ощущение совсем иного рода, трепетное и невесомо-нежное. Он слышит, как шуршит шелк, как бьется собственное сердце, глупое, некстати оживившееся сердце, которое он считал давно усмиренным и надежно запертым. Зачем он вообще осмелился представлять себе королеву иной, не недосягаемой, не облеченной властью и долгом, а просто женщиной с рыжими волосами и усталой улыбкой? Зачем, чтобы теперь снова окунуться в эту недостойную мысль и захлебнуться ею? читать дальше